ми против фа

От чего отрёкся ОкуджаваБыл в литературоведении такой крупный учёный Бахтин. Он, в частности, ввёл в научный оборот термин «большое время». Оно означает, что художественное произведение живёт в веках, изменяясь. Каждое поколение вычитывает в нём нечто новое. Из-за того, что смотрит на него другими глазами, чем предки. Эта точка зрения считается с действительной историей восприятия искусства и опирается на идею о принципиальной многозначности художественного смысла конкретного произведения. В моём кругозоре есть противник Бахтина по этим вопросам, Бонецкая, рангом много ниже, кандидат филологических наук. Она соглашается с Бахтиным, что фактически интерпретации произведения меняются, но что это горе, отказ большинства от научного подхода, от выявления того единственного, что хотел сказать автор, и никогда не меняющегося. А можно, мол, - это научный идеал, - со временем только всё точнее приближаться к авторскому варианту, всё время оставаясь в русле его. Так я себе мыслю тихонько, что при наличии по большому счёту некой повторяемости идеалов в веках, мыслимо вечную жизнь произведения искусства в авторском варианте его интерпретации понимать, как актуальность то по сходству, то по противоположности. Так, если социализм в СССР был обществом хронического дефицита, если по причине пусть авторитарности теперешняя Россия бедна в массе своего населения, и если спасение человечества от перепроизводства и перепотребления состоит в коммунистическом принципе «каждому по разумным потребностям», - то идеал самоограничения является повторяемостью в веках (традиционализм его тоже исповедует), а искусство прошлого, самоограничением вдохновляющееся, может быть актуально ныне и оказаться предвестием будущего. Вследствие этого я хочу в этой статье выступить в двух ипостасях: 1) исследователя, которому нет дела до идеала, сквозящего в разбираемом произведении, и 2) предвзятого потребителя произведения, актуального для некого момента истории. Посему прошу читателя не смешивать этих двух меня. Один блокнот, одно воспоминание и два электронных разговора. Блокнот лауреатки конкурсов и участника всесоюзных и городских слётов движения клубов самодеятельной песни (КСП), заведённый в 1968 69 годах. Списаны слова песен Кукина, Дулова, Визбора, Клячкина, Окуджавы, Якушевой, Новеллы Матвеевой, Городницкого, Высоцкого, Крылова, Левинзона, Егорова, Полоскина, Вихорева, Колесникова. Галича нет. В движении, мол, идейный раскол: против и не против советской власти. Идолы сторон: Галич правых, Окуджава левых. Левых большинство. Слёт под Москвой весной 1971 года. По замыслу конспиративный. На открытии слёта, ночью, на большой поляне факельное шествие сотен людей и общее пение «Молитвы Франсуа Вийона» Окуджавы. Грозное. Совместное: и левых, и правых. Правые тоже присутствуют, хотя бы Абрамкин. Он назавтра читает доклад почти никто не пришёл слушать. - Как ты относишься к фактам, хорошо демонстрирует твоё недавнее доказательство, что левых диссидентов в СССР было раз-два и обчёлся (на основании заглядывания в интернет). - Ja lish sdelal to, chto delaesh obichno ti (адресат пишет с почтового ящика, полученного в американском университете, и там какие-то сложности с применением кириллицы). - Для тебя стал не существовать тот факт, что я с Наташей был на всесоюзном слёте КСП, и что Наташа до замужества была на нескольких слётах, и что я тебе не только устно рассказывал об этом, но и пел тебе гимн того слёта, на котором был я «Молитву Франсуа Вийона» того Окуджавы, который из левых диссидентов ещё не перешёл в правые, - Molitvu Vijona ja znaju i ljublju, no ona dlja menja ne dokazatelstvo, chto Okudzhava bil levim dissidenton v tom smisle v kotorom javljalsja im ti («SSSR- prekrasnaja markiza, tolko slishkom malo nedostizhitelnosti u naroda-duraka»). - и что ты письменный отчёт мой читал об атмосфере на том слёте, где был я, и что по моему наблюдению и Наташиному уверению о прежних слётах было видно, что в расколе движения на левых и правых, на тех, кто за Окуджаву, и тех, кто за Галича, большинство за левыми, за окуджавскими, - Ja ne sposoben prinimatj tvoi nabljudenija i Natashini uverenija pri vsem uvazhenii k nei za absoljutnuju istinu. Vse chto ja chital ob etih sletah, takogo raskola tam ne bilo. Tem bolee, kogda ja stal priobschatsja k bardovskoi muzike v 70 godah, mi ne videli raznitsu mezhdu Galichem i Okudzhavoi. Vozmozhno, u ljudei bili somnenija v tom, chto nuzhno posle unichtozhenija sovetskoi sistemi, no nikto ne somnevalsja, chto, v pervuju ocheredj, ljudjam nuzhna svoboda. Sami vistuplenija bardov bili aktami osvobozhdenija. - и что существовал в СССР даже такой термин шестидесятники, - который по умолчанию понимался левым движением, - tem «levim» dvizheniem, kotoroe schitalo svobodu velikoi tsennostju. - а не правым, что ты сам недавно признал, что да, что Высоцкий был за то, за что и я понимал и понимаю. - Ia bil za mnogoe chto! Za svobodu! - И вот этих живых тысячи и тысячи левых для тебя не существуют, - Ia bil levim v smisle nedostizhitelnosti. No, v otlichie ot tebja (I krome tebja ja bolshe takih ne videl), ja I dissidenti bili za svobodu I za to, chtobi narod zhil snosno. - когда тебе нужно представить для своего спокойствия дело так, что я фантазёр всю жизнь и не отражаю реалий жизни. «- У него же отца заметного деятеля, начинавшего в Гражданскую расстреляли в 37-м, когда сам Окуджава был подростком. Так что ностальгия по гражданской довольно естественна. - Я спрашивал о этой песне у Окуджавы (ничего такого, просто был он у нас на «круглом столе» в Институте). Сказал, что писал еще от чистого сердца» (http://skuzn.livejournal.com/392022.html). А ведь он ещё ж и заменил «далёкую» на «единственную» - ещё более сильно. Так то о Гражданской. Она в 1957 году написана. А «Молитва Франсуа Вийона» в 1963-м. Человек мог измениться за 6 лет. И какой это год 1963-й! В 1963-1964 годах разразился продовольственный кризис. Принёс плоды волюнтаризм Хрущёва. В антисталинском порыве было прекращено выполнение плана преобразования природы (лесополосы) и взят курс на расширение пашни (целина). Чтоб скачком достичь цели. Плюя на агрокультуру. И целина через несколько лет выдохлась и в 63-м году не уродила. В 61-м поменяли деньги в соотношении 10:1, обесценив рубль относительно доллара и золота, чтоб при той же, просто деноминированной, себестоимости добычи нефти в рублях, продажа её за подорожавшие доллары стала очень прибыльной. Но подорожали импортные товары, стали недоступными. Так подорожало всё на базарах. Завмаги стали спекулянтам продавать из-под прилавка, оставляя своим покупателям дрянь. Колхозы тоже стали продукты не сдавать государству, а возить на рынок. Ну превратили колхозы в совхозы или укрупнили и усилили администрирование. Перестали возить на рынок. Так производительность упала. Опять же к 63-му году. Теперь посмотрим на саму песню. Пока Земля ещё вертится, пока ещё ярок свет, Господи, дай же ты каждому, чего у него нет: мудрому дай голову, трусливому дай коня, дай счастливому денег И не забудь про меня. Пока Земля ещё вертится, Господи, - твоя власть! - дай рвущемуся к власти навластвоваться всласть, дай передышку щедрому хоть до исхода дня. Каину дай раскаянье И не забудь про меня. Я знаю: ты всё умеешь, я верую в мудрость твою, как верит солдат убитый, что он проживает в раю, как верит каждое ухо тихим речам твоим, как веруем и мы сами, не ведая, что творим! Господи, мой Боже, зеленоглазый мой! Пока Земля ещё вертится, и это ей странно самой, пока ещё хватает времени и огня. Дай же ты всем понемногу И не забудь про меня. 1963 Слушать тут Франсуа Вийон, шалопай, вор, бродяга и поэт, в 1456 году написал завещание в ночь ограбления колледжа: Я, Франсуа Вийон, школяр, В сем пятьдесят шестом году, Поостудив сердечный жар, И наложив на мысль узду, И зная, что к концу иду, Нашел, что время приглядеться К себе и своему труду, Как учит римлянин Вегеций. Под Рождество, глухой порой Жестокой ледяной зимы, Когда слыхать лишь волчий вой И в дом к теплу вернуться мы Спешим до наступленья тьмы, Избавиться замыслил я От кандалов любви, тюрьмы, Где страждет днесь душа моя. Я не забыл, из-за кого Пришлось мне столько слез пролить, Что нужно милой для того, Чтобы мои терзанья длить, А потому могу молить Богов, к влюбленным благосклонных, Меня, отмстив ей, исцелить От мук мне ею причиненных. И так далее. Покаяние в виду предвидимого прихода «к концу», но никакого покаяния. Наоборот сделал Окуджава. (Он же пел елейным тоном.) Добрый, мол. И я не имею музыкальной грамотности послушайте, как всё стремится-стремится вверх мелодия и выдыхается и падает. Ми-ми ми-ми ми-ми-ми ре-ре Фа-фа фа-фа-фа соль-ми Соль соль-соль-соль соль-соль-соль фа-фа Соль-соль соль-фадиез-фа ми Ля ля-ля-ля ля-фа-фа Си-си си-си-си до-си До си-ля ля-ля-ля фа Си ля-сольдиез-сольдиез фадиез-соль-ля Так если мы знаем восходящую гамму до-ре-МИ-ФА-СОЛЬ-ЛЯ-СИ-ДО, то видим, что до седьмой строки песни мелодия поднимается (заглавными в ряду помечены), а на восьмой падает. То есть мелодия в чём-то, как и интонация Окуджавы, соответствует всё возрастающему покаянию и обессиленному смирению. А слова? Хаос и страсть Аж с толку сбивает. Очень помогает пониманию мысль Гиршмана о единстве многообразия: « создатель литературного произведения обращается, как правило, к великому множеству самых разных реальных читателей, близких и дальних и во времени, и в пространстве, и по духу. Но установка на приобщение этих разных читателей к той позиции, которая необходима для понимания его высказывания и для связанного с таким пониманием сотворчества, превращает это великое множество в особое единство многообразия это и воля к общению, и сознательное втягивание читателя в ту духовную глубину, на которой могут и должны сойтись разные личности Автор может, пожалуй, даже заранее предполагать и тех реальных читателей, которые вначале не смогут или не захотят общаться с ним, но первые слова, первые страницы, первая глава втягивают в общение, учат «языку», погружая в глубины общей духовной почвы людей» (Гиршман. Ритм прозы. М., 1982. С. 93-94). Так вот первые слова: «Пока Земля ещё вертится » - Это о каком же ужасе! Такое всех объединит. И действительно, перед нами единство многообразия. За кого только ни ратует лирический герой в первых двух куплетах! И всё крайности. Каин первый человекоубийца (во имя себя это сделал, и не останови раскаяньем будет плохо), рвущийся к власти (тоже во имя себя, конечно, и власть же угнетает), трусливый (тоже во имя себя; в коллективе может и пересилить трусость, так нет - удрать), мудрый (горе от ума в манию величия впадёт или рехнётся? от неограниченного саморазвития качества), счастливый (тоже: утонул ведь в своём счастье, и ему нет дела ни до кого и ни до чего), щедрый (так богат и так помалу раздаёт, что можно окоротом богатство ему сохранить). И все именно в раж, не меньше, впадают. Страстное общество. Контрастное. Каковым я

Вход для сотрудников редакции. Если вы - журналист, желающий присоединиться к нам, вам .

Иркутский Музыкальный Журнал Made in Irkutsk